Корр.: Володя, у Вас настолько экзотическая специальность, что в списке официальных профессий она не числится.

В. Б.: Кажется, нас принято называть работниками банно-прачечного комбината, но в трудовой книжке значится именно "банщик" – это слово мне больше импонирует. Когда я с кем-нибудь знакомлюсь, то говорю просто, что работаю в бане.

Корр.: Что подразумевает работа банщика?

В. Б.: В моем понимании это обширная работа с телом клиента плюс некоторые административные обязанности. В человеческом плане работа очень интересная. Связь тела и духа, давно подмеченная умными людьми, здесь проявляется очень ярко. В процессе работы устанавливается особый контакт, человек раскрывается, и то, насколько быстро и полно это произойдет, зависит от мастерства банщика.

Корр.: Получается, банное дело – это целое искусство?

В. Б.: Я предпочитаю слово "призвание". Это дано далеко не каждому.

Корр.: Как же Вы нашли свое призвание?

В Б.: Я родился в деревне, в Новгородской области, и еще помню те времена, когда существовало настоящее искусство бани, которое сейчас почти утеряно… Здесь, в мегаполисе, судьба столкнула меня с интересным человеком, который стоял у истоков развития банного дела в современном Петербурге. В качестве рабочего я ремонтировал банные помещения и по ходу дела дал ему несколько рекомендаций по оборудованию парных, исходя из своего деревенского опыта. На этой почве мы сблизились, он разглядел во мне это самое призвание и пригласил попробовать себя на банном поприще. Первый год был очень тяжелым. Это были смутные времена, расцвет криминальных группировок, среди членов которых было много любителей отдохнуть в бане. Мне запомнилась встреча с одним из криминальных авторитетов. После того, как я с ним поработал, он сознался, что с удовольствием поменялся бы со мной местами. Мол, не чувствую я радости от существования, а то, что делаешь ты своими руками, гораздо более ценно.

Корр.: Интересно, устроил бы его и Ваш заработок?

В. Б.: Денежный вопрос я считаю очень актуальным для банщика.

Я убежден, что эта работа не должна быть основным источником дохода. Она должна существовать в качестве хобби, увлечения или халтуры. Зарабатывать на этом – порочная практика, невозможно сосредоточиться на работе с человеком, зная, что тебе нечего есть. Работа должна осуществляться эффективно, неограниченно по времени, с полной отдачей. Только тогда достигается положительный эффект. Конечно, я работаю здесь не за просто так. Но первое посещение может быть и бесплатным, пробным. Как правило, оно производит благоприятное впечатление, и люди возвращаются. С детей я вообще не беру денег. Работа эта очень тонкая, связанная с внутренним миром человека. На Руси раньше существовала такая специальность – составитель пара. На эту работу брали только православных мужчин, физически здоровых, обязательно женатых и морально устойчивых. Отбор был очень строгий. Представляете, насколько все это серьезно и тонко?

Корр.: В этом смысле Вашу работу можно сравнить с работой врача, психотерапевта?

В. Б.: Да. Но отличие в том, что банщик должен избегать постановки диагноза. Даже если я вижу явные проблемы, скажем, с позвоночником, я только деликатно намекаю на это.

Моя главная задача состоит не в том, чтобы загрузить человека проблемами, я должен настроить клиента на положительный исход, обнадежить его. Он должен зарядиться положительной энергией, приобрести уверенность в себе.

Корр.: Вы относитесь к разряду штучных специалистов, к которым выстраиваются очереди, которые имеют возможность ограничивать свою клиентуру. Чем же отличается хороший банщик от обыкновенного?

В. Б.: Тут важен пресловутый человеческий фактор. Уже при первом прикосновении контакт либо устанавливается, либо нет. Когда ко мне приходят впервые, то обращают внимание в первую очередь на комплекцию. Банщика хотят видеть высоким, мощным, с большими руками. Я выгляжу не так. Но в конечном итоге все решает именно телесное общение. Кстати, клиенты, имеющие опыт заграничный парных, как правило, недовольны ими – нет контакта, сказывается разность менталитетов. Я однажды сталкивался по работе с чернокожей американской массажисткой – она удивилась нашей работе, нашей отдаче. У них существуют строгие нормативы, которым они следуют. Мы же работаем с человеком когда нужно, сколько нужно и при любых обстоятельствах. Но, конечно же, это нельзя ставить на поток.

У меня ограниченная клиентура, я не рекламирую свою деятельность – ко мне приходят по рекомендации друзей, знакомых, уже побывавших у меня. Как правило, это состоятельные, серьезные люди. Ко мне до сих пор ходят клиенты, с которыми я начинал работать восемь лет назад.

Корр.: Существуют ли рамки, границы, которые профессиональный банщик не переступит?

В. Б.: Конечно. Особенно это касается работы с противоположным полом. Я много работаю с женщинами, даже больше, чем с мужчинами. Я глубоко убежден, что с женским телом должен работать именно мужчина. Так вот, здесь надо держаться особенно строго. Это касается поведения, жестов, взглядов. Дама может застесняться, почувствовать дискомфорт, и я обязан быть очень осторожным, предусмотрительным, чтобы она смогла расслабиться.

Корр.: Да, это понятно. У многих баня вызывает эротические ассоциации…

В. Б.: Но когда перед тобой прохаживаются двадцать обнаженных мужчин, об эротике не очень-то думается. Конечно, иногда при работе с красивой женщиной что-то такое да придет в голову…

Корр.: А клиенты? Совмещают ли они оба телесных удовольствия?

В. Б.: Гораздо чаще они предпочитают совмещать баню с выпивкой.

Корр.: Раз уж Ваша профессия настолько близка к искусству, возможно, Вы хотели бы передать свой опыт ученикам?

В. Б.: Знаете, молодое поколение очень далеко от этого. Для меня главное – просто любить людей, а с этим у нас проблемы. Тут, как я уже говорил, важно отношение к деньгам. Ко мне приходили, но первым же вопросом было: сколько можно заработать? Это меня удручает.

Корр.: И все же: Вы достигли высокого мастерства, проработав целых восемь лет! Неужели оставите этот багаж только для личного пользования? Как Вы относитесь к такой идее, как открытие школы банщиков?

В. Б.: А такая уже существует. Я сталкивался с ее выпускниками. Не могу комментировать работу коллег, скажу только, что впечатления противоречивые.

Корр.: Мы знаем, что под Вашим веником побывали многие знаменитости…

В. Б.: Я не буду никого называть. Зачем? Когда люди раздеваются, они все равны. Скажу только, что 95 % моих клиентов – люди узнаваемые, интересные, самобытные, я люблю с ними работать.

Корр.: Многие приходят к банщику, как к священнику – на исповедь. Расслабляются, делятся проблемами, пытаясь очиститься не только телесно, но и духовно.

В. Б.: Я всегда считал, что по мере возможности следует избегать людей, которые загружают своими проблемами, болячками. Это говорит не в их пользу. Здесь присутствует элемент вампиризма – энергетического, психологического и даже физиологического. Человек сбрасывает свои проблемы, а банщик приобретает дополнительные к уже существующим своим. Хотя отчасти работа это, конечно, подразумевает.

Корр.: В наше время торжествующего технического прогресса изменились ли банные технологии, или все происходит традиционно, по старинке?

Корр.: При неправильном обращении баня может принести и вред. Насколько у нас образован народ в этом плане, умеем ли мы пользоваться баней правильно?

В. Б.: Банная грамотность оставляет желать лучшего. К примеру, большинство людей сочетают баню с употреблением алкоголя. Раньше я был категорическим противником этого. Сейчас допускаю немного спиртного. Но только после окончания процедур и только рюмочка-две качественной водки или коньяка.

Корр.: Кажется, любители бани предпочитают пиво.

В. Б.: К этому я отношусь крайне негативно. В тех количествах, в которых у нас принято пить пиво – это очень вредно. Мне как специалисту, заинтересованному в здоровье клиента, тяжело наблюдать деформацию человека, употребившего на моих глазах кружек десять.

Корр.: Вы рассказывали, что работаете с детьми. С какого возраста их начинают приводить в баню?

Корр.: Что предпочтительней – сауна, русская парная, турецкие бани?

Корр.: Насколько оснащены наши бани, соответствуют ли они высоким стандартам?

В.Б.: Встречаются абсолютно разные варианты. Все зависит от владельца – каковы его цели и средства. Главное, что при желании у нас можно найти правильное заведение.

Корр.: Насколько сегодня, в век джакузи, вообще популярна баня?

В. Б.: Социальное расслоение, произошедшее в обществе, сказалось и на нашей работе. Богатые ушли в люксы, а люди, которые регулярно посещали баню до перестройки, куда-то подевались. Основной клиент сейчас – средний класс. Но я считаю, что надо как можно больше внимания уделять массовой, недорогой бане, это перспективное направление, и лично мне бы хотелось, чтобы интенсивно развивалось именно оно. В нашем регионе баня является традиционным, веками практикуемым способом отдыха, и сейчас она должна быть доступна всем. Лишить нашего человека бани – все равно, что лишить его частички души…